кивнул Фигаро.
— Добрый вечер. Алексис Рамбо, министр финансов.
Следователь слабо дернул головой, следя за тем, чтобы его челюсть от удивления вдруг не оказалась на полу.
За министром в дверях показался высокий моложавый господин одетый так, словно его только что привезли с какого-нибудь поэтического вечера. Именно «привезли»: его черный вычурный фрак, сверкавший искрой, выглядел, точно только что извлеченный из магазинной картонки, муаровый бант на шее сверкал антрацитовым глянцем, а лаковых туфель, похоже, еще ни разу не касалась обувная щетка. Рыжие волосы франта, явно алхимически завитые чем-то вроде «Локона Плюс», пышной волной ниспадали на плечи, а бриллиантовые пуговицы колко искрили радужными иглами.
Красавчик (теперь было видно, что незнакомец удивительно хорош собой) вышел на свет и низко поклонился.
— Астор Клерамбо, всемирно известный музыкант. Рояль, скрипка!
— Очень приятно, — придушенно пробормотал Фигаро.
«Все, — подумал он, — больше меня сегодня уже ничем не удивить».
Но он ошибся.
Дверь скрипнула в последний раз, и в гостиный зал вошел мужчина лет сорока в черном «котелке» (почти таком же, как у Фигаро), темно-серой пиджачной паре и охотничьих сапогах. Лицо господина можно было бы назвать неприметным, если бы не забавные тонкие усики, похожие на стрелки часов, и не тот факт, что его профиль был отчеканен на всех золотых империалах нового образца.
Его королевское величество, Правая, Либеральная Глава Имперского Орла, помазанник Судьбы и Случая, сир Фунтик XII.
Фигаро машинально вскочил с диванчика и раскланялся.
— Добрый вечер, ваше величество! Как скромный слуга народа и Королевства, хочу высказать вам…
— Бросьте это, — Фунтик, улыбнувшись, махнул рукой. — Не надо этих пассажей из «Придворного этикета»… К тому же «…как скромный слуга народа…» и так далее — это из парадного приветствия военных офицеров по случаю Парада Победы.
Фигаро покраснел, как вареный рак.
— И сядьте обратно. Я здесь с неофициальным визитом. Можно сказать, в краткосрочном отпуске. Все власть в Королевстве временно передана моему представителю у трона Левой, Силовой Главы Имперского Орда, господину Тузику, да хватит скорее старого прощелыгу удар, чтоб он долго жил, ха-ха…
Фигаро, не чувствуя ног, рухнул обратно на диванчик.
Господин Малефруа хлопнул в ладоши, и тотчас же в зал вошли слуги, несущие мягкие стулья с высокими спинками. Когда все расселись у камина, хозяин «Тенистых Аллей» откашлялся, плеснул себе бренди и сказал:
— Уважаемый господин Фигаро! От лица своих клиентов и самолично прошу вас — выслушайте нас и решите, станете ли вы помогать этим благородным господам в несчастье, что настигло их, или же откажете нам. И от себя добавлю: ваша помощь, если вы, все-таки, согласитесь, будет щедро вознаграждена. Помогите нам и я, как совладелец «Туристического агентства» торжественно клянусь: вы до скончания дней будете желанным гостем на Черных Прудах и более не заплатите ни одного медяка на их территории ни за единую услугу!
— Ого… — прошептал Фигаро, — ого-го… Щедрое предложение, господин Малефруа… У меня лишь один вопрос, господа: почему именно я?
— На этот вопрос я, пожалуй, смогу ответить, — усмехнулся Фунтик. — Вас рекомендовало ваше начальство, а конкретно — комиссар Пфуй.
— Достославный комиссар Андреа Пфуй? — Фигаро не поверил собственным ушам.
— Именно. Он сказал что вы, во-первых, ему должны, а во-вторых, обладаете, как он выразился «должной квалификацией для расследования подобных дел и достаточно коротким языком, дабы молчать об их подробностях». Он передал вам вот это. — С этими словами Его Величество положил на длинный антикварный столик небольшой конверт и ногтем указательного пальца подтолкнул его к следователю.
Фигаро взял конверт и оторвал контрольную полоску.
Из конверта пахнуло до боли знакомым запахом — помада для усов «Веселый Бретер» которой комиссар Пфуй пользовался, сколько Фигаро был с ним знаком. Внутри оказался маленький клочок бумаги, судя по цвету и бледным типографическим линиям, безжалостно выдранный из ежедневника. На нем, размашистым почерком, который Фигаро узнал бы даже в бреду, было написано:
«Фигаро! Помоги этим бездельникам, а не захочешь — то и пошли они коню под хвост!»
Пфуй
Следователь улыбнулся.
— Что ж, господа, — сказал он, — рекомендации у вас самые замечательные. К тому же сейчас у нас — вечер в охотничьей усадьбе. Время историй у камина, стало быть. Поэтому я с удовольствием выслушаю вашу историю. Но хочу заранее предупредить вас, любезный хозяин Малефруа, что каждый день, потраченный мною на это дело — если я-таки обнаружу, что дело имеет место — я компенсирую продлением своего отпуска за счет вашей фирмы.
Малефруа воздел руки к потолку.
— Фигаро, вы же слышали, что я вам сказал?! Вы можете вообще поселиться здесь и жить! Можете занять эту усадьбу! Можете стрелять хоть уток, хоть кабанов не глядя на сезоны! У вас пожизненная лицензия на все, что вы только можете пожелать! Только помогите нам!
— Хорошо, хорошо, — следователь подвинул бутылку с бренди поближе, — прошу вас, господа! Я готов слушать!‥ Гастон, куда это вы?! А ну стоять! Вы назначаетесь моим помощником на время расследования!‥ Разбежался он, видите ли! Слинять захотел! Не-е-ет, голубчик, будем вариться в этом котле вместе! А потом я покажу вам, как нужно стрелять уток… Прошу вас, Малефруа!
Хозяин усадьбы вышел в центр пространства образованного стоявшими полукругом стульями, глубоко вздохнул и выдержал театральную паузу.
— Слышали ли вы, господин следователь, когда-нибудь о Черном Менестреле?
— Черный Менестрель? — Фигаро наполнил свой бокал и принялся набивать трубку. — Признаться, не осведомлен… Это как-то связанно с Черным Пьеро, о котором поют нигилисты?
— Нет. — Малефруа качнул головой. — Это довольно старая легенда здешних мест. Чтобы не сказать, — древняя. Я не буду сейчас перечислять рассказы егерей и досужих туристов, но старые книги и дневники владельцев Черных Прудов повествуют о том, что Черный Менестрель — призрак, обитающий в этих краях.
— Ну, призрак и призрак, — Фигаро пожал плечами. — Мало ли призраков на свете. Наоборот, если в этой вашей легенде есть хоть капля правды, это было бы прекрасной достопримечательностью Прудов.
— Вы, без сомнения, правы, господин следователь. Если бы не одно «но» — это весьма зловредный призрак.
— Зловредных призраков не бывает, — Фигаро меланхолично пыхнул трубкой, выпуская пару аккуратных дымных колечек к потолку. — Это все сказки. Призраки — самые безвредные создания из всех, что только можно себе представить. Они безопаснее воробьев. Аура страха — это да, это
